RITCHIE BLACKMORE выбрал лучшую песню RAINBOW

RITCHIE BLACKMORE в недавнем интервью Guitar Player поговорил о причинах недавней отмены нескольких выступлений: «Сейчас я отдыхаю и консультируюсь с врачами по поводу различных недомоганий. Во время нашего последнего небольшого тура у меня случился сильный приступ головокружения, и мне пришлось отменить выступление». В какой момент вы задумались о том, чтобы уйти из Deep Purple и создать новую группу, и почему? «Впервые это произошло, когда я хотел написать песню, а один из участников группы сказал: "Если не мы написали её, то нет смысла её исполнять, потому что мы не будем авторами". Меня очень расстроило это заявление. В то же время наш менеджмент начал планировать тур, а все участники группы были заняты чем-то другим — кто-то отдыхал, кто-то что-то продюсировал, кто-то женился. На мой взгляд, это означало, что мы уже не были группой. Это было сборище людей с серьёзными финансовыми интересами, бизнес-проектами и личными договоренностями, которые реализовывались вместо гастролей. Тогда я и начал подумывать об уходе. А потом, когда я записывался в студии с Ронни Дио, я взглянул на ситуацию по-другому. Я снова начал получать удовольствие от музыки, и она снова стала для меня важна. Джон Клиз как-то сказал о "Монти Пайтоне", что там было слишком много бессмысленных заседаний. То же самое было и в Deep Purple». Ронни и участники Elf сыграли ключевую роль в создании первого альбома. Расскажите, как вы познакомились и сотрудничали с Ронни. «Мы оба жили неподалеку друг от друга в Лос-Анджелесе. Он приходил ко мне домой, и мы обсуждали разные идеи. По иронии судьбы, идеи, которые у нас возникали, были в духе эпохи Возрождения. У Ронни Дио было два типа вокала: он мог петь тяжёлый рок, но мог петь и так, как пели в XVI веке. Поэтому наши первые идеи, которые где-то затерялись, были основаны на мотивах эпохи Возрождения, потому что он мог подстраиваться под этот стиль мышления и пения, а также исполнять тяжёлый рок. Он прекрасно знал гармонии для песен эпохи Возрождения». Вы использовали элементы барокко и средневековой музыки на том первом альбоме и в последующих работах. Как они вписывались в вашу музыку в то время и почему вам хотелось сочетать их с тяжёлым роком? «Меня вдохновлял другой голос Дио — уникальный высокий голос, который звучал так, будто он пел в XVI веке, и гармонии того времени, которые он исполнял. Но мы так и не развили эту сторону его творчества, сосредоточившись на группе и тяжёлых интерпретациях песен». На первом альбоме есть каверы на песни Yardbirds и Quartermass [«Still I’m Sad» и «Black Sheep of the Family» соответственно]. Почему вы решили включить их в альбом? «Мне нравилась песня "Still I’m Sad" группы Yardbirds, и я всегда был поклонником Джеффа Бека. А Мик Андервуд, автор песен из группы Quartermass, был моим другом. Мы с Миком учились в одной школе, и он жил неподалёку от меня. Кстати, он играл в группе с Gillan'ом. Когда я спросил Мика, знает ли он хороших вокалистов, он ответил: "Да. Наш вокалист". Я спросил: "Но он же вам нужен?" Мик ответил: "Нет, мы расходимся". Я пошёл к Гилланну, и он оказался великолепен. Так он присоединился к Deep Purple». Между первым и вторым альбомами Rainbow многое изменилось. Отличалось ли сотрудничество с Ронни на альбоме «Rising» от того, что было на первом альбоме? «В этот раз всё было немного по-другому, потому что к тому времени мы уже знали, как взаимодействовать друг с другом, и знали сильные и слабые стороны друг друга. Rainbow была для меня как пробная попытка. А на альбоме "Rising" мы уже вошли во вкус. Кози Пауэлл был очень техничным музыкантом, одним из любимых барабанщиков Джона Бонэма, поэтому звучание группы было очень тяжёлым. Я оставил Кози в группе, потому что он приносил нам горы английского шоколада. Мы оба были сладкоежками и обожали батончики Mars, Maltesers, Flakes и Crunchies». В интервью 1981 года Дио сказал: «Ричи был боссом в группе… К его мнению и суждениям нужно было прислушиваться. Я прислушивался к мнению и суждениям Ричи, но это была не самая демократичная ситуация». Считаете ли вы, что это справедливая оценка? «Да, это справедливая оценка. Когда у меня появляется идея, я не могу не настаивать на том, кто и что должен играть и как это должно звучать. С другой стороны, когда я играл на сессиях в студии с другими музыкантами, я понятия не имел, как играть чужую музыку. У меня проблемы с интерпретацией чужих произведений». В Rainbow сменилось много составов и музыкантов, вплоть до 2019 года. Почему так происходило? «Я никогда не увольнял из Rainbow тех, кто хорошо справлялся со своими обязанностями. Давайте на этом остановимся». В то время, когда вы создавали группу, вы проводили много времени в Америке. Повлияло ли это как-то на музыку или ваше творческое видение? «И да, и нет. Я не был рад находиться вдали от Англии и никогда не любил Лос-Анджелес. Мне казалось, что там всё какое-то фальшивое — всегда 22 градуса тепла. Я чувствовал себя не в своей тарелке. Я люблю дождь, снег, туман. Я часто вспоминал Англию, но из-за налогов мне приходилось жить в Америке. С тех пор как я переехал на Восточное побережье, познакомился с Кэндис и женился, я чувствую себя как дома. Мы построили в саду свой собственный Стоунхендж. Я скучаю по Сомерсету, где родился, а Йорк и Гластонбери были моими любимыми местами. До меня доходят не самые приятные слухи о Лондоне, но я никогда не был большим поклонником этого города — слишком многолюдно, слишком шумно». Некоторые концерты, вошедшие в этот бокс-сет, стали легендой среди фанатов Blackmore/Rainbow. Что делает их такими особенными? «Мы все с нетерпением ждали возможности исполнить эти песни. Всё было в новинку. Все были в предвкушении. Кози всегда был отличным мотиватором, чтобы выложиться на сцене по полной. Ронни никогда не срывал голос и не фальшивил, хотя иногда его это беспокоило. Однажды он сказал мне: "Тебе хорошо — ты просыпаешься каждый день и просто берёшь в руки гитару, а я никогда не знаю, сорвал я голос или нет". Я подумал, что это довольно странная фраза. Как ни странно, нашу музыку никогда не крутили по радио, но когда мы давали концерт, то собирали полные залы. Так что мы были популярной группой, игравшей для широкой аудитории». Если бы вас попросили назвать лучшую песню или соло-партии Rainbow, что бы вы выбрали и почему? «Честно говоря, я почти забыл большую часть того, что сочинил и сыграл. Мне нравятся "Stargazer", "Man on the Silver Mountain" и "Long Live Rock and Roll". Это три песни, которые сразу приходят на ум. "Long Live Rock and Roll" — я помню, как мы репетировали минусовую фонограмму, ещё до того, как у нас появились слова, и Дио подошёл ко мне и спросил: "Что, по-твоему, я должен спеть? Какую мелодию или подход ты предлагаешь?" Я напел ему на ухо, пока мы играли, и сказал: "В припеве можно было бы спеть что-то вроде "Long Live Rock and Roll", но это было бы слишком банально. Я пою это про себя, но если ты хочешь что-то изменить, ничего страшного". Я думал, что для него это будет слишком просто, но Дио сказал: "Нет, звучит нормально". Так я написал свою первую строчку для припева. Я не думал, что он захочет её спеть, и был удивлён, что она ему понравилась. Он спел её с двух попыток, как обычно, он не из тех, кто ошибается. Он спел её блестяще». Что вам так нравится в музыке Rainbow, что вы захотели снова сыграть её в 2016 году? «Я давно не играл эту музыку и теперь снова могу оценить её по достоинству. Какие у вас планы на будущее, связанные с музыкой, — с Blackmore’s Night, Rainbow или чем-то ещё? «Несмотря на проблемы с сердцем и спиной, я никогда не сталкивался с таким ужасным состоянием, как приступ головокружения во время нашего тура. Я бы не пожелал такого даже злейшему врагу. Всё началось с вируса, который, видимо, попал в мои уши и нарушил баланс мелких кристаллов в ушных каналах. После этого я пришёл к выводу, что терпеть не могу путешествовать. Я ненавидел это с самого детства, когда мы с мамой ездили в Бристоль и Бат, где жили мои родственники. Каждый раз, когда мы садились в автобус, меня рвало на пассажира, который ехал впереди нас. По какой-то странной причине им это не нравилось. С тех пор я ненавижу путешествовать. Кажется, у меня развилась фобия — боязнь находиться в замкнутом пространстве, будь то машина, фургон или что-то ещё. Поскольку мы живём на Лонг-Айленде, я надеюсь, что мы сможем давать концерты в небольших театрах, куда люди смогут приходить и смотреть на нас. Тогда мне не придётся тратить на дорогу больше часа».