Барабанщик POISON считает Native Tongue отличной пластинкой

В недавнем интервью детройтской радиостанции WRIF барабанщик POISON Rikki Rockett вспомнил четвертый альбом группы — «Native Tongue», первоначально выпущенный в 1993 году. Помимо основного состава в лице Rockett'a, вокалиста Bret'a Michaels'a и басиста Bobby Dall'a, это единственный альбом POISON, в записи которого принял участие Richie Kotzen, занявший место ведущего гитариста после ухода C.C. DeVille в конце 1991 года. «Native Tongue» стал поворотным моментом для POISON: группа отошла от своих гимнов о вечеринках и сосредоточилась на более серьезных темах, а сам альбом оказался гораздо сильнее ориентирован на блюз-рок, чем на глэм-металл. Продюсером пластинки выступил Richie Zito, а ее синглами стали «Stand» и «Until You Suffer Some (Fire And Ice)». Альбом дебютировал на 16-м месте чарта Billboard 200, однако в коммерческом плане заметно уступил трем предыдущим мультиплатиновым альбомам группы с DeVille. В 1999 году C.C. вновь вернулся в POISON. «Дело в том, что в начале всей этой истории с гранжем мы были настолько поглощены попытками как-то переизобрести POISON и в той или иной форме заполнить место C.C., что в какой-то момент поняли: у нас всё равно не получится. Поэтому мы немного свернули в сторону. И забавно, потому что буквально вчера я слушал этот альбом, «Native Tongue». Давно его не включал — разве что одну песню, которую играю на своем барабанном мастер-классе. Но мне очень нравится, как я сыграл на этой пластинке. Я считаю, это отличный альбом. С Richie было потрясающе работать, и я очень, очень им горжусь. Мне кажется, мы тогда сказали себе: «Мы не собираемся пытаться стать гранжем, потому что это вообще не наше. Мы не собираемся пытаться быть теми же POISON, какими были с C.C. Мы переворачиваем страницу, начинаем новую главу и сделаем это по-настоящему здорово». И уверен, мы всё это смогли осуществить. Был ли этот альбом настолько же успешным, как «Open Up And Say... Ahh!» 1988 года и всё такое? Нет, не был. Люди привыкли воспринимать POISON определенным образом, а в то время существовали и другие виды музыки, которые, очевидно, были очень заметными. Так что причин, почему альбом не стал таким же успешным, было много. Но при этом он довольно тихо разошелся тиражом в миллион экземпляров уже за первые несколько месяцев. Мы по-прежнему были на MTV, и с нами обращались иначе, чем с некоторыми группами, пришедшими после нас. Многие приняли альбом очень хорошо. Многим критикам он понравился. И до сих пор, полагаю, этот альбом любим многими. И я тоже его люблю. Вот сижу, слушаю его и думаю: «Мне ведь реально нравится, как я здесь сыграл. Круто». А потом возвращаюсь к «Look What The Cat Dragged In» 1986 года и думаю: «О боже, зачем я так играл?» Но прошло 40 лет. Чего вы хотите?» Размышляя о причинах относительной коммерческой неудачи «Native Tongue», Rikki добавил: «Иногда всё просто упирается в восприятие, время выхода и всё такое. Но у нас был отличный продюсер. С Richie Zito было фантастически работать. И я знаю, все играли на пике формы, Bret пел — мне кажется, мы тогда были в самом расцвете. И мы сняли отличный клип. Видео на «Stand» просто невероятное. Я смотрю его сейчас и думаю: «Вау». Мы снимали его на пленку. Оно, б$$$ь, смотрелось как настоящее кино. Настолько всё было хорошо. Но с основной аудиторией POISON — ну, с большинством из них — это просто не сработало. Мы отправились в тур, всё было нормально и всё такое. Съездили в Европу. Опять же, всё было нормально. Хорошо. Но не феноменально». Полтора года назад Kotzen вспоминал о своем недолгом пребывании в POISON в интервью, данном после акустического выступления SMITH/KOTZEN в марте 2025 года в Музее «Грэмми» в Лос-Анджелесе. Richie сказал: «Я довольно сильно этим горжусь, и у меня остались очень теплые воспоминания о процессе записи того альбома — они до сих пор очень яркие в моей памяти. Я был очень молод. Я приехал в Лос-Анджелес — меня сюда перевезли. Я мотался между Сан-Франциско и Филадельфией, записывая альбомы, потому что [Shrapnel Records] находились там. Потом Interscope выкупили мой контракт, когда мне было, кажется, 19 или 20 лет. Они перевезли меня в Лос-Анджелес, и целый год я работал с [будущим председателем и генеральным директором Interscope Geffen A&M] Jimmy Iovine и [будущим председателем и генеральным директором Warner Bros. Records] Tom'ом Whalley. Потом у нас уже был готов Danny Kortchmar в качестве продюсера моего альбома, и для меня это было очень важно, потому что он только что спродюсировал альбом Don Henley «The End Of The Innocence». Я был безумно этому рад. Но в последний момент Interscope всё отменили и сказали: «Мы подписывали тебя не для того, чтобы ты стал балладным певцом». Я взорвался — мне тогда едва исполнился 21 год — и сказал: «Вы вообще не понимаете, что со мной делать. Освободите меня от этого контракта». И когда они уже собирались расторгнуть контракт, именно Tom Whalley сказал: «Слушай, Bret Michaels всё это время звонит насчет тебя. Он увидел тебя на обложке Guitar World и хочет с тобой встретиться». Я взорвался еще сильнее — говорю: «Вы вообще с ума сошли? Я не хочу записывать хард-роковый альбом. Я хочу заниматься совсем другим. Я написал все эти песни». А он ответил: «Просто сходи и поговори с ним. Мне кажется, ты пока не готов записывать тот альбом, который, как тебе кажется, ты готов записать». И вот я поехал в Calabasas, а у Bret'a был потрясающий дом на Stunt Road. Как только я его встретил, он мне сразу понравился, потому что он тоже из Пенсильвании. Я такой: «Чувак, я будто дома». Мы действительно нашли общий язык. Но потом он меня зацепил словами: «Послушай, я не хочу, чтобы сюда пришел кто-то, кто будет просто делать то, что ему говорят. Я хочу, чтобы сюда пришел человек, с которым я буду писать альбом». Ему нужен был соавтор. У остальных ребят тоже был свой вклад, но, насколько я помню, в основном именно мы с ним реально писали вместе. Я принес несколько песен, которые должны были попасть на мой сольный альбом. «Stand» была одной из них. Он добавил в нее немного своего почерка, мы вместе поработали над текстом куплета и добавили бридж. Всё получилось реально здорово. Считаю, мы и правда сделали отличный альбом, и он с самого начала пошел очень хорошо. Его отгрузили золотым тиражом, а потом, к сожалению, когда пришло время выпускать второй сингл, что-то произошло на MTV — и привратники просто закрыли ворота и сказали: «Любая группа, которая была популярна в определенную эпоху, больше здесь не приветствуется». К сожалению, мы тоже попали под эту раздачу. Но если не считать этой ситуации, я люблю этот альбом. Я очень им горжусь». Говоря о том, как он исполнял на концертах соло DeVille, Kotzen признал, что позволял себе вольности: «Я не играл их правильно. Я делал всё, что мог — правда, делал. Но мне хотелось играть их так, чтобы сохранить суть того, что было написано, и при этом оставаться собой. А я не могу ничего с этим поделать. Я всё равно буду играть так, как слышу все сам». Еще в 2015 году Kotzen преуменьшал значение истории о его романе с бывшей невестой Rockett'a, из-за которой, как считают многие, он и был уволен из POISON. По его словам, с бывшими товарищами по группе он давно помирился. «С тех пор я видел Bret'a, — рассказывал он тогда. — Он обнял меня, сказал, что любит меня, и поздравил с тем, как хорошо у меня всё идет. Bobby я видел много раз. Rikki видел один раз — пожал ему руку и поздоровался. Всё совершенно нормально. Что бы там ни произошло тогда, я скажу вам правду: всё это было сильно раздутo прессой. Всё было далеко не настолько безумно, как это преподносили. Им нужна была история, потому что тур проваливался, а группа, так сказать, шла в небытие. Поэтому им нужна была история… Но в конце концов мы все в хороших отношениях».