Гитарист FIREHOUSE расхваливает нового вокалиста

В недавнем интервью гитарист FIREHOUSE Bill Leverty рассказал о том, как родился новый сингл коллектива, "Midnight Gasoline", который стал первым для нового вокалиста Nate Peck'a: «У меня был гитарный рифф, который я годами играл на саундчеке — просто чтобы проверить инструмент, когда доходила очередь до гитары. Обычно сначала — барабаны, потом бас, потом вокальные микрофоны, и в самом конце звукорежиссёр хочет услышать ритм-гитару, чтобы свести всё вместе. И вот я всё время гонял этот рифф. Подходит Nate и говорит: “Слушай, с этим надо что-то сделать”. Я такой: “Ну окей, придумай название — как это звучит?” Он: “Дай подумать. Просто запиши и пришли мне”. Я записал, отправил ему — и он возвращается с названием “Midnight Gasoline”. Я такой: “Это же круто! Как ты вообще до этого додумался? Тебе 25 лет”. Но да — название было отличное, и дальше всё как-то само сложилось. Мы просто переписывались по почте. Я потратил кучу времени, выстраивая детали — переходы между частями, всю структуру. Но человек, который реально вытащил эту песню, — это наш барабанщик Michael Foster. Честно, это, наверное, его лучшая запись. Он только растёт — и как студийный музыкант, и как концертный. В этой песне он просто убойный. Очень креативный, придумал кучу крутых моментов. Он живёт недалеко от меня, так что мог заехать и сказать: “Чувак, я хочу поменять вот этот маленький филл”, — и мы садились и доводили его до идеала. В итоге всё получилось именно так, как он хотел — и как я хотел. А если барабанщик доволен, значит, песня будет крутой. Плюс Al [Allen McKenzie] приехал, записал бас и вокал — у нас получилось много бэк-вокалов и соло, которые словно уводят слушателя от основной линии. Там история про пару, которая едет через страну, а соло — такой странный, почти тревожный момент: будто у них колесо спустило, или их кто-то остановил, или что-то случилось на заправке в полночь… становится жутковато. А потом всё снова возвращается к более лёгкому, прикольному настроению — и у песни получается такой забавный финал». Говоря о планах, Leverty отметил: «Мы хотим написать и записать ещё несколько песен. Сейчас выбираем, за какую идею взяться дальше — это будет уже третья. Когда закончим её, останется ещё семь — и у нас будет полноценный альбом. Такой план. “Midnight Gasoline” заняла время — реально несколько месяцев, чтобы довести всё до ума: тексты, записи, микс. Некоторые вещи делаются быстрее, но тут мы не спешили — хотели, чтобы всё звучало правильно. И, по ощущениям, все в группе этим довольны». Объясняя, почему трек пока не появился на стримингах, Bill сказал: «Мы продаём его на нашем сайте за доллар — так люди могут напрямую поддержать группу. Когда-нибудь он появится на стриминговых сервисах, но мы не торопимся. Хотим дать фанатам возможность поддержать нас напрямую. Потому что со стриминга до нас доходит не так много — такая сейчас индустрия. Мы не пытаемся разбогатеть. Нам просто нужно покрывать расходы: запись, перелёты, бензин — добраться из точки А в точку Б. Вот и всё. Если у кого-то есть лишний доллар и он хочет поддержать нас и при этом получить классную песню — это лучший способ». На вопрос о реакции фанатов после смерти СиДжи он ответил: «Бывает, конечно, немного — типа “нет СиДжи — нет FIREHOUSE”. Но любой, кто реально послушает Nate, скажет: “Слушай, он отлично справляется”. Он достойно исполняет весь материал, и у него тот самый естественный тембр, который люди ожидают услышать. Так что я на такие комментарии не обращаю внимания — их становится совсем мало, как только люди дают ему шанс». По словам Leverty, на каждом концерте FIREHOUSE отдают дань СиДжи, посвящая ему «Home Is Where The Heart Is»: «Это одна из первых песен, которые мы написали вместе. Он её очень любил. И мы чувствуем, что небеса вернули его домой. Поэтому каждый вечер говорим, что эта песня — для него. СиДжи был важной частью группы. Потрясающий музыкант, вокалист, пианист, автор песен — и просто отличный человек. Все, кто его знал, его любили. Мы скучаем по нему. Но он хотел, чтобы мы продолжали — он говорил мне это не раз. Мы не думали, что потеряем его. Это был шок: он должен был вернуться в июле 2024-го, а мы потеряли его в апреле. Он сильно похудел, сердце не выдержало — внезапная остановка». Вспоминая его как вокалиста, Bill сказал: «За всю нашу историю — с 1988 года, когда мы начали играть, и с 1990-го, когда вышел первый альбом — я могу по пальцам одной руки пересчитать случаи, когда он терял голос. И то — из-за болезни, вроде фарингита. Никогда из-за перегрузки. У него был невероятно сильный голос. Даже когда он говорил: “Может, сегодня не возьму все ноты”, — это всё равно звучало лучше, чем у большинства. Он реально следил за собой, за голосом, за здоровьем. Поэтому для нас это и стало таким ударом — он был самым крепким из нас, самым энергичным. Мы приезжали куда-то, все валились с ног после дороги, а он: “Погнали, хочу посмотреть город”. Он был именно таким человеком».