Креативный директор LINKIN PARK: «Фильм — это хороший повод нам рассказать свою историю»

Joseph Hahn, диджей и креативный директор LINKIN PARK, рассказал Mel Ramsay с BBC News о новом документальном фильме о LINKIN PARK «Unshatter», который выйдет в кинотеатрах 30 сентября. Фильм, режиссёром которого выступил сам Hahn, сосредоточен на возвращении LINKIN PARK в 2024 году — спустя семь лет после смерти вокалиста группы Chester'а Bennington'а. Эта картина охватывает годы, последовавшие за смертью Bennington'а в 2017 году, и то, как группа возродилась с Emily Armstrong из DEAD SARA на вокале и Colin'ом Brittain'ом — автором песен и продюсером, работавшим с G FLIP, ILLENIUM и ONE OK ROCK, — на барабанах. «Unshatter» включает в себя закулисные кадры, архивные материалы и недавние выступления. На вопрос, когда он осознал, что здесь есть история, достойная документального фильма, Hahn ответил: «Идея снять что-то вроде документалки существовала давно, просто никогда не находилось подходящего момента. А когда появилась возможность — когда к нам обратились с предложением снять шоу в Сан-Паулу, приуроченное к запуску нашего [последнего] альбома ['From Zero'], — мы подумали, что это хорошая идея. Люди ведь не видели, как мы играем. А потом мы также подумали, что это будет хорошей возможностью рассказать нашу историю. Мне кажется, мы часто оказывались в ситуации, когда давали интервью и всё объяснением, но, думаю, увидеть, что происходит в реальном времени, и прочувствовать атмосферу в этих комнатах, пока мы просто пытались во всём разобраться, — мы ведь и сами толком не понимали, что делаем. Считаю, что в фильме видно именно это — просто товарищество, поддержку друг друга. Всё началось скорее из любви к самому процессу, из нашей признательности друг другу, из того, как мы растём как личности. Именно это я по-настоящему хотел показать, и, думаю, это откликнется многим людям». window.yaContextCb.push(() => { Ya.Context.AdvManager.render({ "blockId": "R-A-1610365-2", "renderTo": "yandex_rtb_R-A-1610365-2" }) }) Что касается названия документального фильма «Unshatter» и того, как оно связано с моментами уязвимости, показанными в фильме, Hahn сказал: «До съёмок фильма прошло много времени, было много всего, что мы не документировали, — просто личные разговоры… Думаю, это в целом ощущение потерянности, непонимания, что делать, все были в разных состояниях, и каждому пришлось пройти через собственный процесс исцеления и осмысления. На самом деле было несколько попыток снова собраться вместе и делать музыку, и они не ощущались правильными. И, продолжая эту аналогию: мы были разбиты, и потребовалось вернуться к самой сути того, чем мы занимаемся, оглянуться на нашу историю и на нашу признательность друг другу, чтобы вернуться к основам того, что мы любим делать, что нам нравилось делать ещё в детстве. Это и стало своего рода клеем, так сказать. Самое важное во всём этом — не полностью всё исправить, а как-то восстановить, и не бояться показывать свои шрамы. Это отсылка к кинцуги [японское искусство реставрации разбитой керамики путём соединения осколков лаком уруси, присыпанным или смешанным с порошком золота, серебра или платины]. Это как будто они разрисовывают трещины на черепе, чтобы отпраздновать сам факт того, что это произошло, но в итоге это может привести к чему-то не менее прекрасному. Полагаю, это как раз то, к чему мы пришли по ходу дела, а название фильма 'Unshatter', которое также было названием одной из наших песен, — думаю, это было частью нашей философии в процессе создания музыки. Так что название показалось очень уместным для фильма». На вопрос об упоминании в фильме того, что именно он стал катализатором создания новой музыки LINKIN PARK спустя годы после смерти Беннингтона, Hahn сказал: «Не знаю, назвал бы я себя катализатором. Наверное, в каком-то смысле мы все были катализаторами. Но дело было просто в том, чтобы сказать: 'Эй, а чем мы вообще занимаемся? Мы живём жизнью, но теряем время. Мы не молодеем'. И это как бы вопрос: что нам действительно нравится делать? Есть много всего, но создавать музыку, причём создавать музыку с людьми, с которыми тебе нравится это делать, — это важно. И, думаю, пока мы шли каждый своим путём во время перерыва, у каждого получалось делать классные вещи самостоятельно. Но это было не то же самое, и, думаю, масштаб того, насколько мощной может быть музыка, когда мы вместе, — это действительно особенное чувство. Так что, думаю, просто каждому из нас потребовалось прийти к пониманию важности этого в свой момент. И ещё, думаю, было много взросления. Мы начинали эту группу детьми, а стали взрослыми, и по пути нужно постоянно сверяться друг с другом, чтобы подстроиться заново. Так что, думаю, мы много этим и занимались тоже». window.yaContextCb.push(() => { Ya.Context.AdvManager.render({ "blockId": "R-A-1610365-4", "renderTo": "yandex_rtb_R-A-1610365-4" }) }) На вопрос, что Armstrong привнесла в динамику LINKIN PARK, чего, возможно, раньше не было, Hahn сказал: «О, чувак, столько всего. Помимо того что она невероятно талантлива, думаю, важнее то, что она невероятный человек, — тот, с кем хочется находиться рядом, смеяться вместе, делиться идеями, чувствовать себя достаточно комфортно, чтобы быть уязвимым и честным в том, что ты думаешь, или сказать что-то, что в других обстоятельствах могло бы смутить или заставить стыдиться. Так что в целом, полагаю, в группе выросло доверие, которое мы раньше не осознавали друг в друге. Что касается того, о чём вы спрашиваете, — мы все, по крайней мере друг для друга, довольно приятная компания, но у нас есть определённая энергетика, и её энергетика более динамичная, я бы сказал. И в каком-то смысле это очень похоже на Честера. Это два разных человека. И как только мы увидели эту искру, нас к ней потянуло. Нам захотелось, чтобы она была рядом, поработать вместе над музыкой. А потом мы такие: 'Так, это и есть тот самый недостающий ингредиент в том, чем мы занимаемся, — то, что действительно выделяло нас'». На вопрос о том, насколько важно было для него и его товарищей по LINKIN PARK признать часть неопределённости и критики вокруг этой новой главы, а не избегать их, Hahn сказал: «Полагаю, критика может исходить из разных источников. Хуже всего, когда она исходит от тебя самого. И, думаю, именно поэтому нам потребовалось так много времени, чтобы вообще почувствовать себя комфортно с идеей попробовать снова. И ещё важный момент — эта группа очень много значит для многих людей и очень личная для каждого из них. Так что, учитывая нашу историю и всё то классное, что мы сделали, люди воспринимают это как что-то своё. И человеку легко сформировать своё представление о том, чем должна быть группа, чем ей позволено быть. Но в итоге приходится просто позволять всему идти своим чередом — и тогда получится что-то по-настоящему хорошее».