Участники RUSH удивлены реакцией на тур, но пока не планируют новую музыку

В новом интервью чилийскому Radio Futuro басист и вокалист RUSH Geddy Lee и гитарист Alex'ом Lifeson'ом рассказали о туре группы "Fifty Something", стартовавшем 7 июня в Лос-Анджелесе. Это первый тур RUSH за более чем 10 лет и первая серия выступлений коллектива после смерти в 2020 году легендарного канадского барабанщика Нила Пирта. Тур "Fifty Something" также стал первым для обновлённого состава группы: классические участники Lee и Lifeson выступают вместе с немецкой барабанщицей Anika'й Nilles, гастролировавшей в 2022 году с легендарным гитаристом Джеффом Беком, и недавно присоединившимся клавишником Loren'ом Gold'ом, известным по турам с THE WHO и CHICAGO. На вопрос о том, как они оценивают реакцию публики на концерты тура "Fifty Something", Alex ответил: «Не думаю, что мы были по-настоящему готовы к такой реакции. Мы понимали, что после 11 лет отсутствия многие фанаты RUSH могли быть недовольны тем, чем всё тогда закончилось, и не рассчитывали снова нас увидеть. А когда тур начался, отклик оказался просто невероятным — заходишь в интернет, и там творится что-то безумное. Люди в таком восторге, такие счастливые. И когда смотришь в зал каждый вечер, видишь эту радость на лицах. Все прекрасно проводят время. В воздухе разлито настоящее счастье, и это удивительное чувство — быть его свидетелем. Люди плачут, смеются, дают друг другу пять — просто получают возможность на пару часов вырваться из этого безумного мира. Сейчас вообще всё довольно сумасшедшее вокруг, и наш концерт даёт людям шанс отвлечься и побыть вместе, как одна семья. Это больше похоже на семейное воссоединение, чем на обычный концерт. И мы сами веселимся от души. Чувствуем себя очень комфортно и счастливо, чувствуем, что хорошо подготовлены. Думаю, играем настолько хорошо, насколько можем, и вдобавок дурачимся на сцене. Anika совершенно открыта нашему безумию и по-настоящему стала его частью. С Loren'ом та же история — у него отличное чувство юмора. Так что весь состав очень доволен. Мы вчетвером по-настоящему счастливы, и, думаю, публика это чувствует и очень это ценит». Geddy добавил: «Я просто наслаждаюсь каждой минутой. Не думаю, что когда-либо в жизни работал так усердно. Подготовка к этому туру была интенсивной и заняла годы. Люди думают, что можно просто выйти на сцену и сыграть три часа этих песен. Спешу вас разочаровать — даже те, кто эти песни написал, вынуждены серьёзно потрудиться, чтобы довести их до совершенства. И я ни за что не вышел бы на сцену, если бы не был уверен, что мы способны сыграть на пределе своих возможностей. Это как раз то, что всегда повторял Нил, и именно поэтому он перестал играть — почувствовал, что больше не может выкладываться по максимуму. А это очень тяжело, особенно для барабанщика — да и для вокалиста тоже, замечу. Так что да, я в восторге от того, как хорошо мы играем и как сработались музыканты, которых мы выбрали себе в компанию на сцене. И каждый вечер там — я просто не могу стереть улыбку с лица. Когда вы видите меня улыбающимся на сцене, поверьте, я не притворяюсь. Для меня это момент настоящей радости, и я понимаю, что таких концертов мне отпущено не так уж много, так что буду наслаждаться, пока есть возможность». На вопрос о том, было ли у Lee, Lifeson'а, Nilles и Gold'а конкретное «расписание» и «обратный отсчёт» до полной готовности отправиться в тур, Alex ответил: «Да, обратный отсчёт точно был. У нас был график репетиций, мы расписали всё заранее, с крайним сроком в мае [2026 года] — к этому моменту всё должно было быть готово. И когда в начале пути у нас было 14 месяцев впереди, мы думали: "О, времени полно, успеем". А в последние пару недель было уже: "Боже мой, надо реально сосредоточиться и всё это собрать воедино". И мы упорно работали весь этот период. Подготовка требует огромного труда». Geddy добавил: «Особенно тяжело пришлось Anika'е. За год ей нужно было выучить порядка 43 песен, а партии барабанов там совсем не простые. Да и сами аранжировки далеко не элементарные, и она, думаю, работала усерднее, чем когда-либо в жизни. Иногда я писал ей: "Как дела?" Она живёт в Германии, мы — в Торонто. Спрашиваю: "Как продвигается?" А она отвечает: "У меня жёсткий диск переполнен, боюсь, что он вот-вот полетит". То есть она очень много занималась самостоятельно. Потом периодически приезжала в Торонто, и тогда мы уже занимались все вместе, очень интенсивно. И, думаю, ей было гораздо проще работать с нами лично, потому что между нами есть особая химия: мы можем подтвердить, что эта часть сыграна верно, что вот здесь именно такая длина, а нет, вот этот кусок надо играть иначе. Она впитывала всё как губка. Технически она блестящий музыкант, но при этом ещё и прекрасный человек — она понимала всю серьёзность того, за что взялась, и смогла преодолеть все трудности и выдать результат. Так что да, как уже сказал Alex, последний месяц мы отыграли полное шоу 24 вечера из 27 дней. Мы никогда в жизни не работали так тяжело. И я благодарен за это, потому что в вечер открытия тура мы все были на нервах. Зато все эти репетиции окупились сполна. [Смеётся]» На вопрос о том, задумываются ли они о возможной работе над новыми песнями RUSH с нынешним составом, Geddy ответил: «Нет. У нас и так дел хватает. Мы всё ещё пытаемся вспомнить старые песни и научиться их играть». Geddy также подробно рассказал о непростом процессе разучивания классического материала RUSH с новой барабанщицей и клавишником, тем более что эти песни не исполнялись как минимум десятилетие: «Она делала ровно столько же ошибок, сколько и мы, так что каждая репетиция её только радовала. [Смеётся] У нас теперь есть особое выражение лица — когда кто-то ошибается в студии или где угодно, мы просто переглядываемся с этаким шоком: мол, опять промах. Одна из вещей, которые я сказал ей и Loren'у перед стартом тура: "Слушайте, это очень сложные композиции. Вы обязательно где-нибудь ошибётесь. Дело не в самой ошибке, а в том, как ты из неё выходишь. Так что просто играйте. Продолжайте играть и не переживайте. Может случиться заминка — но мы её обойдём и пойдём дальше". И, думаю, это помогло им немного расслабиться, потому что аранжировки у нас реально пугающие. Они очень запутанные, и если ты их не писал сам, а разучиваешь как посторонний человек, приходится раскладывать всё по законам музыкальной теории — а наши песни этим законам подчиняются далеко не всегда. Из-за этого всё может выглядеть очень устрашающе и сложно. Так что, думаю, Anika'е было важно иметь возможность разбирать эти партии вживую, лицом к лицу. Помню, как мы обсуждали разучивание "A Farewell To Kings" — там есть тот пугающий средний раздел... Она мыслит очень математически, поэтому раскладывала его по тактовым размерам, а я говорю: "Да я просто играю рифф снова и снова, пока он не кончится". И я ей сказал: "Не переживай. Разберись сама — хоть 6/8, хоть 7/8, как тебе удобнее, где-то такт на четыре добавь. Сама реши. А когда мы соберёмся втроём с Alex'ом, мы это всё обкатаем, и ты будешь все воспринимать совершенно естественно". Вот так это всё и складывается. И, думаю, это тоже помогло ей немного успокоиться — понимание, что рядом два её сумасшедших "дядюшки", которые её прикроют. "Мы с тобой. Не волнуйся. Мы проведём тебя через все сложные моменты"».