Барабанщик KORN: «Я не попал в пару больших групп просто потому, что не по н$$$е»

RAY LUZIER, выросший в Вест-Ньютоне, штат Пенсильвания — маленьком городке примерно в часе езды от Питтсбурга, на ферме площадью 118 акров — а недавнем интервью ответил на вопрос, как он прошёл путь от «фермерского парня» до «крупной рок-звезды»: «Да я просто чувак, который тусуется с рок-звёздами. Я не особо считаю себя прям рок-звездой… Хотя, поверь, плюшки от этого я люблю. Частные самолёты — это, надо сказать, не отстой. Большая часть всего этого — оставаться приземлённым. Ты никогда не знаешь, что будет дальше. Когда я получил место в KORN в 2007-м, Fieldy тогда сказал мне: “Ну, у нас ещё год-два есть”. Я такой: “Окей. Я здесь. Поехали”. Я привык быть хамелеоном. Привык перескакивать с одного гига на другой. И каждый год проходит — я такой: “Вот ещё тур-даты”. “Вот ещё альбомный цикл”. “Теперь у нас новый менеджмент”. “Ого, теперь мы сделаем так”. Теперь мы снова играем на стадионах. Мы продали Южную Америку за, типа, 63 минуты два месяца назад. Это просто безумие. Популярность… раньше ты видел отцов и сыновей, матерей и дочерей. А теперь видишь дедов и отцов. Это вообще самое крутое. И все в футболках KORN… Это очень круто наблюдать, как остается связь поколений и приходят все новые и новые люди. Держитесь подальше от н*ркотиков. Не употребляйте наркотики, дети. Вообще никаких. Серьёзно. Когда я переехал сюда [в Лос-Анджелес] — ну давайте, камон. Я играл с David Lee Roth восемь лет. Н*ркотики были бесплатные. У Dave была любимая фраза: “Раньше у меня была проблема с н*ркотиками. Теперь я могу себе их позволить”. Так что это было восемь лет настоящего биполярного безумия. И я видел, что это делает [с людьми]. Я же хотел прожить подольше. Я хотел заниматься делом до тех пор, пока не смогу держать палочку в руке. Буквально… Мне нужно было долголетие, несмотря ни на что. Это вся моя тема — тяжёлая работа». Он также вспомнил свои студенческие годы: «Когда я учился здесь [в MI], я не делал ничего, кроме как играл на барабанах. Буквально: шёл на занятия, возвращался домой, быстро что-то ел, ехал на репетицию на 7th Street в центре, репетировал с группой с пяти до девяти-десяти. Потом возвращался и у меня были забиты двухчасовые слоты с другими группами. Я был, блин, вообще не в себе. Вы бы меня не поймали без барабанной палочки в руке — годами, в мои двадцать. Моя идея была такой: “Я стану настолько хорош, что мне никто не сможет отказать”. Хотя это не совсем правильный настрой, потому что ты никогда не знаешь… Я не получал места в группах, потому что у меня не было дредов. Не получал места, потому что не качался достаточно. Вы бы удивились, по каким причинам тебе могут отказать. Я терял предложения, потому что не употреблял н*ркотики. Это чистая правда. Я не могу назвать группы — они очень известные. Но у меня было два больших проекта, и из-за того, что я не тусовался, меня оттуда убрали — прямо так и сказали. Это было дико странно. Потому что когда я получил приглашение от David Lee Roth, я реально паниковал: “Я не потеряю этот варик”. Я вырос на VAN HALEN. И вот идёт по кругу огромная бутылка Jack Daniel’s, идут к*сяки, идёт к**с. Я такой: “О. Чёрт. Мне конец”. Я никогда не забуду — Dave меня раскусил. Он умный чувак. Может казаться клоуном, но он очень умный. Огромная бутылка Jack Daniel’s идёт по кругу. Я делаю вид, что пью — подношу к губам, но не глотаю, и потом возвращаю обратно в бутылку. Всё вот так. Потому что я думал: “Я не потеряю это место. Я один из вас. Смотрите на меня”. Проходит два месяца, и Dave говорит: “Luzier, ты вообще не тусуешься, да?” Я такой: “О, чёрт”. Говорю: “Слушай, чувак, что ты делаешь — это твоё дело. Всё нормально. Мне всё равно. Делай что хочешь”. А он: “Нет, это отлично. Мне нужен кто-то, кто будет держать ном по ветру. Барабанщик должен держать ритм. Я не хочу, чтобы ты тусовался”. Вот в чём дело — я хотел долгих лет в работе. Держитесь подальше от того, что мешает этому. Сколько людей ты знаешь, кто был в реабилитации? Я играл со STONE TEMPLE PILOTS три концерта, Скотт, царствие ему небесное, был в таком состоянии… когда я с ними играл, видеть это было очень тяжело. Он был уже, типа, на тридцатой реабилитации. Это разбивало мне сердце, потому что он был настолько чертовски талантлив. Если всё это сложить — долголетие, труд, настойчивость… Нужно пахать. Сейчас, в наше время, с телефонами и всем этим — да, у вас есть YouTube, инфлюенсеры, это быстрый способ достучаться до людей. Но работать всё равно нужно. Вся эта фигня с ИИ буквально сводит меня с ума. Серьёзно. Уже есть песни ИИ в чартах. Вы вообще в курсе? Кантри-песни — и ты такой: “Что вообще происходит?” Играйте, блин, на своих инструментах. Dave Grohl сказал на этот счет лучше остальных: “Идите в гараж и играйте хреново. Идите на свою точку и играйте хреново — пока не перестанете играть хреново”. Я сейчас даже не могу слушать Octane на SiriusXM, а я фанат тяжёлой музыки. Все группы звучат одинаково. Их собирают на компьютере, всё выравнивают. Не поймите меня неправильно — я сам правил партии барабанов раньше, на записях KORN и так далее. Но мы никогда не загоняли всё в сетку и не высасывали из этого душу. В современной музыке очень не хватает души. Звучит, как будто я старый дед, но ты же смекаешь? Ты должен уметь играть на своём инструменте так, чтобы когда люди приходят на концерт, они не думали: “Они так не звучат. На записи всё было идеально. Вокалист попадал в каждую ноту. Почему сейчас всё так плохо?” Ну все потому что. Новый альбом KORN, который мы сейчас делаем, записан полностью на двухдюймовую плёнку. И я этим очень горжусь — потому что мы просто взяли и сделали это!»